ся назад, а потом вернулся в дом, захлопнул дверь и запер ее
  на замок.
   В гостиной по-прежнему звучал монотонный голос диктора:
   "...силы Гражданской обороны пытаются овладеть ситуацией. Оставайтесь
  возле приемников, настроенных на эту волну. Не пытайтесь пользоваться
  автомобилями..."
   Поспешив к окну, Бен забил еще несколько гвоздей в крышку стола,
  понадежнее укрепив ее, затем отступил назад и медленно оглядел комнату,
  отмечая про себя наиболее уязвимые места - еще не заколоченное большое окно
  слева от двери, другое - поменьше - в боковой стене, еще одно - выходящее на
  другую сторону дома, в столовой, и входная дверь - она была заперта, но
  никак не укреплена.
   Бен повернулся, продолжая свой осмотр, и вдруг его глаза широко
  раскрылись от удивления.
   Девушка сидела на диване. Но встревожило Бена не то, что она пришла
  наконец в сознание, а ее странное поведение. На лице Барбары образовался
  огромный синяк, но она, не обращая на это никакого внимания, молча смотрела
  в пол остановившимся взглядом. Радио продолжало однообразно бубнить все то
  же сообщение, отблески пламени играли на лице Барбары и отражались в ее
  глазах, которые смотрели в одну точку и почти не мигали.
   Бен снял с себя свитер и, подойдя к ней, накинул его на плечи девушки и с
  сочувствием посмотрел ей в глаза. Она продолжала молча глядеть в пол. Бен
  почувствовал себя глупым и беспомощным, ему вновь стало нестерпимо стыдно за
  то, что он сделал, желая прекратить