улыбка не произвела никакого эффекта. Тогда он сгреб винтовку, коробку
  из-под сигар, пальто и туфли, найденные для Барбары, в одну охапку и, присев
  перед девушкой на корточки, выложил все эти находки к ее ногам. Взяв в руки
  туфли, Бен протянул их ей и сказал:
   - Конечно, они не слишком красивы, но ноги все же согреют.
   Но, посмотрев на Барбару, он поймал себя на мысли, что ему все труднее
  продолжать говорить, не получая никакого ответа. Бен не представлял себе,
  как вывести девушку из этого оцепенения. Он старался обращаться с ней как
  можно мягче, но она никак не реагировала, и это одновременно и озадачивало
  Бена, и расстраивало его.
   Бен подержал одну туфлю возле ее ступни, ожидая, что Барбара наденет ее.
  Наконец, взяв девушку за лодыжку, он стал сам аккуратно обувать ее. Это
  оказалось непростым делом, отчасти из-за того, что туфли были слегка малы,
  но в основном из-за ее безвольного, расслабленного состояния. Изрядно
  помучившись, он все же надел одну туфлю, осторожно поставил ногу Барбары на
  пол и принялся надевать другую.
   Когда наконец с обуванием было покончено, Бен поднял голову и
  выжидательно заглянул ей в глаза. Девушка рассеянно смотрела на свои туфли и
  молчала.
   - Как в той сказке про Золушку, - сказал он, пытаясь пошутить.
   Никакой реакции. Бен потянулся было к карману за сигаретами, но вспомнил,
  что отдал свой свитер Барбаре.
   - Эй, ты знаешь, у тебя мои сигареты, - виновато улыбнулся он и еще раз
  наклонился к ее лицу,