ен на пять де-
  сятилетий некрологов, супружеских из-
  мен, воровства и безумия. Она была
  сплетницей, однако не намеренно жесто-
  кой (хотя те, чей сор она поспешила
  вынести из избы, были склонны не сог-
  лашаться). Мэйбл просто жила в горо-
  де - и ради него. В определенном смыс-
  ле она сама была городом: толстая вдо-
  ва, теперь крайне редко покидавшая
  дом, она почти все время проводила у
  окна, одетая в похожий на шатер шелко-
  вый лиф; желтоватые, как слоновая
  кость, волосы уложены в корону из тол-
  стых кос, по правую руку - телефон, по
  левую - мощный японский бинокль. Пер-
  вое в сочетании со вторым плюс время
  на то, чтобы использовать их в полной
  мере, делали ее доброжелательным пау-
  ком, который восседал в центре паутины
  коммуникаций, простирающейся от Пово-
  рота до восточного Удела.
   Мэйбл уже давно наблюдала за до-
  мом Марстена, понукаемая желанием уви-
  деть что-нибудь получше, и тут