тец Каллахэн выслушал их (всех троих), и к тому време-
  ни, как священника полностью ввели в курс дела, было чуть
  
  
  
   425
  
  больше половины двенадцатого. Они сидели в прохладной и про-
  сторной гостиной у Каллахэна, а солнце текло в широкие окна
  фасада такими толстыми снопами, что хоть режь их. Наблюдая
  за сонно танцующими в солнечных тоннелях пылинками, Каллахэн
  вспомнил где-то виденный старый мультфильм: уборщица со щет-
  кой изумленно уставилась на пол - она вымела из комнаты ку-
  сочек собственной тени. Теперь сам он испытывал отчасти
  сходные чувства. Второй раз за двадцать четыре часа Каллахэн
  столкнулся с абсолютно невозможным. Только сейчас это невоз-
  можное получило подтверждение из уст писателя, вроде бы нег-
  лупого мальчугана и доктора, которого в городе уважали. И
  все-таки невозможное есть невозможное. Нельзя вымести прочь
  собственную тень. Вот только, кажется, именно это и