у, что они торчат в окне и
  любой уличный зевака, оглянувшись, может их увидеть, но сло-
  ва не шли с языка, а потом губы Эда коснулись ее руки, плеча
  и с решительной похотливой настойчивостью - шеи. Ева ощутила
  зубы, Эд кусал ее, кусал, высасывая, вытягивая кровь, и Ева
  опять попробовала возмутиться: "Нечего устраивать конский
  флирт, Ральф увидит..."
   Но протестовать было невозможно, да она уже и не хотела
  протестовать. Ей стало наплевать, что кто-нибудь обернется и
  увидит их, нагих и бесстыдных. Пока зубы и губы Эда занима-
  лись шеей Евы, ее взгляд сонно проплыл к огню. Черный-пре-
  черный, черный, как ночная тьма, дым застилал раскаленный
  ружейный металл неба, превращая день в ночь, но пламя про-
  должало двигаться в этом мраке, пульсируя алыми нитями и
  соцветиями... буйное цветение в полночных джунглях.
   А потом в самом деле пришла ночь и город исчез, но буй-
  ство огня не прекратилось. Пламя принимало