не менее он убежден, что его подвергают испытанию. И если он его не выдержит, то в хорошенькое же местечко он попадет! А если выдержит, если сделает то, чего от него ждут, то что тогда? Вероятно, его пошлют прямиком в рай?
   Ли сделал глоток из ледяной банки.
   Вот это да!
   Что ж, поплывем по течению. Будем держать ушки на макушке и, когда наступит критический момент, сделаем то, что надо.
   Он поднял глаза, стараясь защитить их от слепящего солнца. Может быть, этот сверкающий на небе диск - на самом деле есть Божий глаз? Наблюдает за ним. Следит за каждым движением. Взвешивает каждый поступок. Читает его эмоции, как будто они написаны на сердце, читает легко, как юрист читает в контракте то, что напечатано самым мелким шрифтом.
   Возможно, его добрые дела взвешены вместе с плохими. Как у тех дохлых египтян? Когда Ли было четырнадцать, он видел гробницы в Долине Царей и собственными глазами рассматривал роспись на стенах. Эти изображения, сделанные три тысячи лет назад, запечатлелись в его памяти, будто отпечатались на сетчатке глаз. Он стоял в прохладной душной гробнице, а его глаза не отрывались от изображения мертвого египтянина с трупно-зеленоватым лицом, чье тело было обмотано белыми бинтами. И еще там был бог смерти Осирис, который взвешивал дурные и добрые дела мертвого. Добрые - на правой чаше весов, злые - на левой. "Я мертв, - думал он. - И это - Испытание". Ли видел, как к нему уверенными шагами направляется Джад Кэмпбелл. "О'кей. Ли, старина, - сказал он себе. - Думаю, твое Испытание начинается".
  
  3
  
   - Хочешь выпить? - спросил Сэм Зиту.
   - Готова за выпивку пойти на любое преступление. Надеюсь, ты сейчас вынешь из заднего кармана брюк плоскую фляжку с коньяком?
   Он слабо улыбнулся:
   - Сожалею. Я собирался взять в автомате кока-колу. Хочешь?
   - А ты не мог бы вместо колы взять