на него. Сквозь ветровое стекло ему хорошо были видны оба мужчины и широкий солнцезащитный зеленый козырек. Мужчины смотрели на Ли сквозь прорези в черных вязаных шлемах в полном ошеломлении.
   Как будто играя роль тупого полицейского в какой-то забытой пьесе Илинга, Ли Бартон нерушимо стоял на середине скоростной полосы, подняв руку и глядя на приближающуюся машину, которую намеревался остановить.
   "БМВ" был зажат грузовиками, идущими по полосе с ограниченной скоростью. Обойти их он не мог.
   Было ясно, что остановиться машина тоже не успеет.
   Я мертв, сказал себе Ли.
   Я давно уже мертв.
   Автомобиль бессилен мне повредить.
   Но и в этих условиях полтонны стали, стекла и пластмассы, летевших на Ли, показались ему весьма опасным экспериментом.
   Тем более что он прекрасно ощущал свою хрупкость.
   Ли еле дышал. Страшно болел живот. Кровь обильно текла из проделанных в его шкуре пулевых отверстий. А кроме того, именно в эту минуту к нему пришло непреодолимое желание помочиться.
   Да, он ощущал свою человечность. Даже слишком.
   Машина летела прямо на него. Глаза двух человек, которые сидели в ней, сверкали как горящие фары.
   Но это Испытание!
   И избежать его он не мог.
   Вот машина уже почти рядом.
   И тогда Ли побежал.
   Но не от машины.
   На нее.
   Он бежал стремительно. Дыхание вырывалось изо рта с мокрым хлюпающим звуком.
   И прежде чем машина врезалась в него, Ли прыгнул на капот в тщетной надежде ухватиться за ветровое стекло. Он даже успел завернуть кулак в край накидки, чтобы по возможности защититься от удара.
   Чудовищный толчок чуть не выбил из Ли дух. Когда же ему удалось снова вдохнуть в легкие воздух, в них вошла боль. Лезвия раскаленной добела агонии рвали на куски каждую клеточку его тела.
   Он слышал крики. И не только собственные.