тики. Людей Николь не видела. Только кролики прыснули в разные стороны, услышав шум погони наверху. На дне карьера валялись валуны и виднелись заросли крапивы. Дно казалось очень далеким.
   Совершенно очевидно, это было не то место, куда можно было прыгнуть, чтобы выжить и потом рассказывать своим внукам о проявленной доблести.
   Босток внезапно вырвался из кустов почти прямо за спиной Николь, кашляя и задыхаясь от долгого бега. Солнце обожгло его, на лице выступили воспаленные красные пятна, хотя нос оставался на удивление белым, точно его изготовили из гипса.
   Николь повернула вправо и помчалась вверх по довольно крутому подъему.
   И тут же подумала: "Какую же глупость я делаю! Вверх в этой идиотской одежде бежать невозможно. Это все равно что бежать, закутавшись в прикаминный ковер. Он меня обязательно догонит. А потом расколет мой череп, как яичную скорлупу. Ведь он сумасшедший".
   А Босток и впрямь обезумел. Никаких сомнений в этом быть не могло. Он не говорил - рычал. Глаза дикие. В руке он изо всех сил сжимал булыжник, так как тот стал слишком скользким от крови Марион Босток. А ведь предстояло держать этот камень крепко, когда он начнет работать над Николь.
   Босток был уже шагах в десяти и быстро нагонял ее.
   Совсем рядом с краем обрыва виднелась крона конского каштана, который каким-то чудом умудрился вырасти на крутом склоне. Дерево имело около тридцати футов в высоту, крона была густая и пышная, похожая на зеленое облако. Самые верхние ветки находились почти на уровне ступней Николь.
   Босток приближался к ней, грязно ругаясь и занося руку с зажатым в ней камнем.
   Николь прикинула расстояние.
   Прыжок был безумно опасным.
   Но ведь выбора-то не было.
   Свернув налево, она помчалась изо всех сил прямо к обрыву. И с ходу прыгнула вниз.
   Ее тело летело по крутой дуге. Руки