ляр. Регистрационный номер мог бы дать Ли дополнительную информацию, но сам Ли вдруг понял, как глубоко ему наплевать на то, насколько далек этот год от его недавнего прошлого.
   Шок все еще держал его в отупении.
   Ли хотелось одного - как можно скорее оказаться в городе и опрокинуть несколько стаканчиков чего-нибудь покрепче.
   Нет, к чертям эти "несколько"! Он хотел надраться до умопомрачения.
   Двухэтажный автобус, гремя, одолел подъем на холм и остановился. Дверь с шипением открылась.
   Во всяком случае, этот автобус не слишком отличался от тех, с которыми привык иметь дело Ли. Он вошел внутрь и протянул водителю монету в пятьдесят пенни.
   - До Кастертона, пожалуйста.
   - А помельче нет, сынок?
   - А сколько надо?
   - Восемнадцать новеньких.
   Ли принялся шарить в узких карманах черных брюк, к которым он с каждым мгновением ощущал все большую неприязнь.
   Шофер нетерпеливо выстукивал что-то пальцами на руле, одновременно мурлыча мотивчик себе под нос, все время, пока Ли рылся в пригоршне медной мелочи, выискивая восемнадцать однопенсовых монеток.
   - И не забудьте свой билет, - напомнил водитель, когда Ли уже направился к своему месту.
   Через несколько секунд Ли уже сидел в кресле, задумчиво скручивая в трубочку билетик и тупо поглядывая на пролетающий мимо пейзаж. Большинство встречных машин он не мог даже определить, но он видел их в старых телевизионных передачах, сюжеты которых относились к семидесятым годам.
   Однако и это было ему безразлично. Сначала Ли приписывал это безразличие шоку от того, что он дважды чуть не погиб на протяжении нескольких последних часов. Физическая боль тех событий все еще ощущалась им как реальность. Он время от времени потирал свой живот там, где пули прошли насквозь через кожу и плоть.
   Но теперь Ли пришло в голову, что для того, чтобы