то это действительно случилось, Николь даже затрясла головой, стараясь догадаться, почему он разжал руки.
   Николь поглядела вниз, продолжая раскачиваться, подобно гимнастке под куполом цирка. Босток сидел на земле, держа в руках оторванную от шкуры гориллы ступню. Он зло скалился на нее и страшно ругался.
   Слава Богу, подумала Николь с глубокой благодарностью. Шкура порвалась и соскользнула с ноги, заставив Бостока, так сказать, сесть в лужу.
   С огромным трудом Николь подтянула колени к животу, чтобы Босток не смог дотянуться до нее. Она понимала, что он не отступится и не уйдет. Нет, черт бы его побрал! Похоже, у него темперамент бульдога, да он и похож на бульдога со своим плоским лицом и короткими крепкими ногами.
   Ветвь то поднималась, то опускалась ниже. Николь все же удалось закинуть одну ногу на ветку и сесть на нее верхом.
   - Слезай! - злобно рычал Босток, с трудом вставая на ноги.
   Она поглядела вниз. Укороченное перспективой тело Бостока казалось еще более коренастым. Поднятое к ней лицо лоснилось потом. Глаза горели яростью.
   Николь отрицательно покачала головой. Это было явное "нет". Она не хотела, чтобы ей разбили череп окровавленным булыжником.
   На этот раз Босток изменил тактику. Ее он не мог схватить, но, подпрыгнув, ухватился за тонкие ветки той основной ветви, на которой Николь сидела верхом. Как только ему это удалось, он стал трясти дерево так, как это делают сборщики яблок.
   Быстро, все еще сидя верхом, Николь сдвинулась к самому стволу, туда, где ветвь была особенно толстой.
   Скоро ветвь перестала шевелиться, как бы сильно ни тряс ее Босток.
   Следующие пять минут Николь провела, наблюдая за тем, как Босток делает все, что в его силах, чтобы или заставить ее упасть с дерева, или добраться до нее иным способом.
   После того, как он в бешенстве тряс все ветки,