а другой.
   За его спиной бродяга торжествующе поднял бутылку и завопил:
   - Так станем же петь о Христе под музыку благозвучную. Его любовь победит все сущее. Так станем же жить в любви и помрем в ней же!
   Дерьмо, о какое дерьмо...
   Райан задержал дыхание. В любой момент бродяга мог накинуться на него, схватить и уволочь под кусты.
   - Погоди!.. Погоди!.. - заорал бродяга. - Нам надо поговорить!.. Выслушай же слова мои... Я знаю тебя. Я тебя знаю.
   Райан мчался еще быстрее, в ужасе тряся головой, его дыхание вылетало изо рта с какими-то всхлипами.
   - Слушай меня, - вопил бродяга. - Ты должен покинуть ту дыру в земле... Недреманное Око! Если не покинете - всем вам смерть. Слышишь ли ты это, друг мой? Ох! Вы все помрете!
   Стараясь не слышать воплей, Райан бежал вперед.
  
  4
  
   Со своего насеста на дереве Николь Вагнер осторожно поглядывала вниз сквозь завесу листвы. На земле, не сводя с нее глаз, лежал Босток. В сумраке его лицо казалось светлым и светящимся, так что Николь даже вообразила, что это луна, лежащая на темной земле. Его глаза казались тенями на этом светлом лике.
   Николь думала, не заснул ли он, держа поперек груди свой железный скипетр?
   Она прикинула, не спуститься ли ей с дерева, чтобы попытаться бежать, но тут услышала, как он цокает языком. Он даже погрозил ей пальцем, как бы говоря: не беспокойся, детка, я о тебе хорошо позабочусь.
   С ее высокого наблюдательного пункта она видела даже черные пятна на земле, сломанные стебли травы и помятую крапиву там, где Босток волочил в кусты труп Пиккеринга.
   Николь ощущала, что ночной холод сжимает ее, подобно тому, как ледяная рука сжимает бьющуюся ночную бабочку. Взяв шкуру гориллы, она уткнулась в нее лицом, прижала к груди синтетический мех и стала молиться своему ангелу-хранителю.
  
  5
  
   Райан Кейт уже не шел