риятные, ни тем более в другие.
  
  4
  
   Николь Вагнер очнулась после подвижки времени и обнаружила, что сидит в амфитеатре в костюме гориллы, держа волосатую нейлоновую маску в руках.
   Каков бы ни был механизм событий - сверхъестественный или научный, - он возвращал их в амфитеатр такими, какими они были тогда, когда в первый раз уселись на эти скамьи 23 июня 1999 года.
   "Да, - думала она, - мы все возвращаемся в своем прежнем виде и, так сказать, в своем прежнем качестве". Она ощущала, как бугрится нейлоновая шкура рукава над наручными часами, которые она потеряла, когда прыгнула на крону конского каштана - сучок сорвал их с ее руки. Николь потрогала грудь и руки - царапины от сучьев исчезли как по волшебству. Не стоит сомневаться - ее волосы сейчас тщательно расчесаны и уложены.
   Ну и хрень...
   Босток... Где он?
   Она напряглась и осторожно обвела взглядом ряды скамей, которые находились прямо перед ее глазами. Босток сидел вон там. Вместе с женой. Ну, ее место, конечно, пустует - он же убил ее.
   Но Бостока она ожидала увидеть.
   Его место было пусто.
   Но ведь вряд ли можно надеяться, что он тоже умер!
   Николь решила, что он очнулся быстрее, чем она, и умудрился бежать из амфитеатра.
   Факт оставался фактом: он мог открыть охоту на нее.
   Будучи безумцем, он считает ее - Николь Вагнер - единственным свидетелем его преступления. И при первой же возможности постарается сделать так, чтобы она никогда не смогла обвинить его в убийстве.
   Николь тревожно оглядела ряды скамей, опасаясь в глубине души того, что увидит Бостока, подбирающегося к ней.
   Но здесь были одни растерянные туристы. Где-то наверху слышались крики и вопли. Может, Босток напал на кого-нибудь другого? "Господи, как я буду рада этому, - думала она. - Может быть, он наконец забудет обо мне". Но тут же ей стало