ее едким... Поглядим... - Джад отделил угол листа от комка чипсов и жирных обрывков рыбьей кожи. От жира газета стала почти прозрачной. - Господи, да она просто мокрая от жира.
   - Подумать только, в эти дни никто и слова-то такого, "холестерин" никогда не слыхал, - тем же сухим тоном заметил Карсвелл.
   - Так... теперь посмотрим ниже... Ага! Вот она!
   - Видишь дату?
   - Ага. 14 мая... 19... - Джад напрягал зрение, с трудом разбирая мелкий шрифт. - 1946-й. Итак, 14 мая 1946 года. Среда.
   - Газета может оказаться и старой, если в нее заворачивали рыбу с чипсами.
   - Ну, не такая уж старая, не больше месяца, на худой конец, - ответил Джад, выбрасывая замасленную газету на дорогу и вытирая руки носовым платком. - Вот как... - сказал он задумчиво. - Лето 1946 года. Значит, война год как кончилась. Все еще существуют продуктовые талоны. Почти во всем мире принимаются жесткие меры, чтобы как-то компенсировать военные потери. - Он захлопнул дверцу, и Сэм повел машину дальше.
   - Если Британия 1946 не была страной молочных рек и кисельных берегов, - сказал Карсвелл, - то как вы полагаете, сможем ли мы зайти в аптеку и попросить дать нам задарма антисептическую мазь? Помните, денег у нас нет.
   - Это будет нашей главной заботой. - Джад все еще вытирал руки носовым платком. - Возможно, мы найдем местного врача, который...
   - Категорически не согласен, - возразил Карсвелл. Он говорил громко и резко, будто выступал на собрании акционеров. - Наша главная цель - найти этого джентльмена, мистера Ролли. Из того, что вы говорили, вытекает, что он может объяснить, что с нами происходит: почему мы дрейфуем во времени и как нам вернуться в 1999 год.
   - Конечно, при условии, что он способен это сделать, - отозвался Сэм. - До сих пор он мог только предупредить меня, что надо держаться как можно дальше от амфитеатра