Джад последовал за ним.
   - Что они хотят сделать, Сэм?
   - Они используют территорию музея в качестве временного морга.
   - А это зачем?
   - Складывают там погибших. Ты же заметил, что их численность растет.
   - Но ведь, насколько я понимаю, когда люди умирают, они просто не возвращаются обратно после нового прыжка. Они выбывают из игры.
   На верхней ступеньке Сэм остановился и бросил взгляд на двух "сопровождающих", режущих стебли и корни куманики, которые удерживали трупы на местах столь же эффективно, как канаты, которые обматывали Гулливера в стране лилипутов.
   - Выходят из игры, - повторил он задумчиво. - Ты употреблял те же слова и раньше. Выходят из игры. Ты действительно так об этом думаешь? Неужели нами играют? Но кто? Не знаю. Возможно, существа из другого измерения? Ученые из будущего? А мы для них, возможно, что-то вроде лабораторных крыс и участвуем в эксперименте, о котором ничего не знаем? А может, это дьявол? И это одна из его дьявольских проделок?
   - Не знаю, Сэм. Но ощущение именно такое, верно? Нас тащат сквозь время. Когда мы возникаем снова, мы выглядим так же, как выглядели перед самым первым прыжком. Мы сидим на тех же местах, в тех же позах, одеты в те же костюмы. Если нас ранят, то после прыжка мы избавляемся от всех следов ранения.
   - Николь и Ли появились в своих прежних костюмах, Карсвелл заложил свое кольцо в 1946 году, но он только что показал мне его снова на том же мизинце. Но как это получается, Джад? Каков механизм нашего возвращения сюда?
   Джад пожал плечами.
   - Вполне вероятно, что мы всего лишь копии, снятые с одного оригинала. Представь себе какой-то небесный фотокопировальный аппарат, который печатает эти копии. Мы можем получать повреждения, можем терять свои вещи, можем даже сжечь Гостевой центр. Но разве ты не побьешься об заклад, что после