удара из темноты.
   Потом скользнул в сторону, все еще касаясь спиной стены. Странно. Запах мокрой шерсти, вывешенной на просушку. И еще отвратительная вонь немытого тела. Очень противный запах, совершенно неуместный в этом добротном доме.
   Сэм осторожно ощупью обошел круглый столик, потрогал похожий на ящик бакелитовый телефон, шершавую ткань скатерти на столике. Потом его рука дотронулась до чего-то металлического.
   Снова что-то вроде ящичка, к которому приделано нечто вроде трубки или воронки. Как слепой, он еще раз провел пальцем по скользкой металлической поверхности предмета. Палец нащупал небольшой выступ. Включатель. Что-то электрическое... Велосипедный фонарь. Слова пронеслись в мозгу как молния. Благодарение Господу, подумал он с облегчением. Взял в одну руку фару и двинулся дальше, напряженно прислушиваясь, не раздастся ли хоть какой-нибудь звук.
  
  3
  
   "Грабитель должен быть здесь, - убеждал себя Сэм, осторожно продвигаясь вдоль стены прихожей. - Он должен быть в одной из комнат, где собирает свою добычу".
   Он облизал пересохшие губы.
   Наверняка тот мужчина, что лежит в дверях, - отец семейства. Надо полагать, он уже мертв. Значит, остается мать и ее восьмилетняя дочь. Но где же они?
   Ощупью Сэм пробирался все глубже и глубже в дом.
   Впереди торчал серой могильной плитой прямоугольник открытой двери.
   Сэм осторожно вошел в нее, ожидая в любой момент услышать громкий окрик, когда грабитель заметит его.
   И вдруг он обнаружил, что уже давно не дышит. Грудь болела, а сердце, казалось, хотело проломить клетку ребер. Эхо его неистового биения разносилось по всему дому.
   Глаза Сэма уже привыкли к той струйке света, которая сочилась через не завешенное шторами окно.
   Ему потребовалось время, чтобы прийти к заключению, что это стекло не оконное, а вставленное в заднюю дверь