! - И внезапно раздалось басовое гудение. Широко раскрыв изумленные глаза, Николь никак не могла поверить, что пчелиный рой может гудеть так грозно. Пчелы действительно жужжали воинственно. Каким-то образом эмоции этих насекомых синхронизировались с эмоциями их "хозяина".
   Николь заметила, что лицо Гримвуда стало как бы расплываться, туманиться, будто тонкая серая дымовая завеса затянула его. И поняла, что это явление вызвано внезапным, но скоординированным всплеском множества пчелиных крылышек. От ярости они шелестели - точно так же, как Гримвуд от ярости скалился.
   - Все было не так, Булвит! Это была не просто парочка Синебородых, пытающихся отнять у нас банку консервированных бобов. И не банда полуголодных подростков. На этот раз их было несколько десятков. Вооруженных до зубов. Нам пришлось бежать, спасая жизнь... нашу проклятую жизнь. И я требую, чтоб ты никогда не смел называть меня Трутнем!
   - А почему, собственно? - спросил из живота Уильяма Булвит. - Ты что же, боишься, что я вылезу из этого живота и примусь драться с тобой?
   - За два пенса я готов вырезать тебя оттуда и гонять твою башку ногами по всем навозным кучам, которые найдутся в этой округе!
   - Спокойней, спокойней, - хмыкнул Булвит. - В конце-то концов, тебе не было такой уж необходимости заявляться сюда со всем своим ульем...
   - В один прекрасный день я зарежу тебя. Клянусь!
   - Да лети ты отсюда на своих крылышках!
   - Булвит, прекрати, прошу тебя!
   - Но он же...
   - Я сказал прекрати! - Уильям плотнее запахнул плащ, прикрыв лицо Булвита и приглушив его голос.
   - Не слушайте, что говорит Булвит, - спокойно сказал Уильям. - Он в дурном настроении и очень огорчен.
   Николь переводила взгляд с человека, у которого из щеки высовывалась птица, на человека с пчелами. На какое-то мгновение ей показалось, что ее голова