олова не выдержит общения с этими жуткими образами, безотвязно стоящими перед ее глазами. Еще чуть-чуть - и она, вопя от ужаса, бросится туда - к тем людям, что стоят сейчас на автомобильной стоянке.
   "Только не сейчас, - подумала она. - Мой долг велит мне быть здесь. Этим людям что-то известно. Они могут нам помочь".
   Она снова прислушалась к словам Уильяма.
   - В нашем лагере кто-нибудь пострадал?
   - Кайли ударили дубиной. Ударили прямо в рот.
   - Но ей все же удалось убежать?
   - Удалось, но она жутко разозлилась из-за потери двух передних зубов.
   - Куда ушли все?
   - О нет, вы принадлежите к нам, - ответил Уильям, радостно улыбаясь, точно он не хотел испугать ее этими словами. - На вас тоже лежит Божественное Бремя. Оно не отяготит вас, вы можете...
   - Нет! - Голос Николь был резок. - Я не такая, как вы. Вы слились с другими животными во время сдвигов во времени. Но поглядите на меня... - Она встала, вытянув вперед свои длинные загорелые руки. Потом подняла сначала одну ногу, потом другую. Ноги были длинные, стройные, золотистые, сверху обтянутые тугими черными шортами. - Вот видите! У меня все нормально.
   У меня все нормально!
   Когда она произносила последнюю фразу, ее голос повысился чуть ли не до крика, в котором слышалась дрожь, ибо чувство страха уже свело мускулы ее гортани.
   - Пожалуйста... - Добрая улыбка не покидала губ Уильяма, но его глаза были сострадательны, как у святого. - Пожалуйста, успокойтесь. Но если вы позволите мне...
   Не торопясь, очень спокойно, он протянул руку. Его движения были так медленны, как будто он больше всего страшился вспугнуть ими Николь. Легким движением он приподнял воротник тенниски Николь, захватил его большим и указательным пальцами и стал медленно отводить в сторону, обнажая плечо.
   Испуганная Николь хотела отскочить назад.