у койку в свободной каюте, а Зиту устроили на кресле-кровати в гостиной. В углу каюты Сэма стоял телевизор. Теперь он был совершенно бесполезен. Так, ящик, набитый пластмассой и всевозможными проводниками. Но для Сэма это все еще был символ прежней жизни, которая осталась у него где-то за спиной. После того как Сэм пожелал всем остальным спокойной ночи, он остановился у телевизора и долго гладил его крышку, ощущая под пальцами гладкую прохладную пластмассу. Странно, но это действовало успокаивающе. Может быть, истинно верующего так же успокаивает одно пребывание под крышей церкви, синагоги или мечети. Хотя не было даже электричества, чтобы подключить "ящик", но Сэму казалось, что тот тихонько гудит, подпитываемый собственной магической энергией.
   Сэм, конечно, понимал, что все это иллюзия, но ему безумно хотелось нажать на любую клавишу телевизора, хотя бы для того, чтобы прочесть несколько старинных объявлений, которые всегда почитал жутко банальными. Это было бы все равно чт.о увидеть улыбающееся лицо старого друга.
   А спустя несколько минут Сэм уже лежал на своей узкой койке, ощущая, как мерно покачивается под ним лодка, когда речное течение внезапно ударяет в ее борт. Из-за реки доносился крик какой-то ночной птицы. Далеко-далеко лаяла собака. Этот звук показался Сэму почти музыкой, которая долго плыла в воздухе. Несмотря на все случившееся в последние дни, он ощущал странное единение с миром, чувство, которого раньше не было.
   Может быть, это потому, что он за очень долгое время хорошо и сытно поел?
   А может, это чувство родства со своими товарищами по путешествию во времени, возникшее теперь, когда он понял, что у них у всех есть общая задача, общий долг? Как далеко это может их завлечь, Сэм не знал.
   Он слышал поющий женский голос. Вероятно, это был кто-то из туристов, прогуливавшихся перед сном по берегу