а была полна фруктов и овощей. Сэм увидел корзину с клубникой. Она горела яростно-алым цветом в лучах раннего солнца. Был там и шест, который Сэм принял сначала за запасную мачту. Только приглядевшись, он заметил, что к шесту привязаны тушки фазанов и зайцев.
   - Думаю, они едут на рынок, - тихо сказал Джад. - Эх, ой! Чем торгуете? - крикнул он гребцам.
   Он стоял, положив руки на фальшборт, и тут же завел разговор с обоими мужчинами. Говорил Джад просто, а его йоркширский говор был очень схож с говором гребцов.
   В суденышке и в одежде Джада не было ничего странного для жителей приречья 1865 года, а вот гордая яхта Карсвелла с ее обтекаемыми обводами, радиоантенной, радаром и спутниковой "тарелкой" явно вызывала удивление. Оба представителя девятнадцатого века даже сняли свои котелки, чтобы свободней орудовать в затылках. От яхты они не могли оторвать глаз.
   Джад обратился к жене, Зите и Сэму:
   - Дайте мне всю драгоценную бижутерию, какая у вас есть. Нет, дорогая, - сказал он жене, - только не обручальное. - Поглядев на Зиту и Сэма, Джад добавил: - Если у вас есть вещи, представляющие для вас ценность как память, то их оставьте себе.
   - Не имеет значения. Мы получим их назад при следующем же прыжке сквозь время, - сказала Зита. Она сняла с шеи золотую цепочку, а вторую - с коленки.
   - А прыжок может состояться в любую минуту, - добавила Дот, снимая с пальца кольцо с драгоценными камушками.
   Сэм, прибегнув к сливочному маслу, с некоторым трудом снял с пальца кольцо с печаткой. Ему подарила его мать на восемнадцатый день рождения. Но Сэм понял, что затеял Джад. Если они останутся тут на продолжительное время, им потребуется еда. Кроме того, Дот права - после следующего прыжка вещи вернутся как по волшебству.
   Переговоры вел Джад, взявший собранные драгоценности, а также свои антикварные карманные