ния хиппи..."
   - Мой родитель решил порадовать нас обедом у Кавура, - вспоминал Томас. - Там, знаете, была бутылка фиалкового вина, входившая в стоимость обеда. Я никогда потом не пил ничего более замечательного! А эти окошки в омнибусах? Как производились эти безукоризненные стеклышки именно такого размера? Невероятно, просто невероятно... - Светлые глаза викария смотрели на Сэма испытующе. - Но, знаете, ваше оборудование мне тоже кажется невероятным. Оно слишком замечательно, чтобы его дали всего лишь нескольким людям, которые работают на незначительных раскопках в нашем захолустье. Разве я не прав?
   "Вот оно и началось, - подумал Сэм. - Пожалуй, пришло время выложить ему все как есть. Разумеется, вся наша техника прямо кричит в уши этому умному человеку, что она несовместима с 1865 годом Англии, да и с любой страной этого времени. Это анахронизм. Да еще с очень большой буквы А".
   Сэм уже открыл было рот, но тут с другого конца автобуса разнесся сильный стук.
   Он обернулся и увидел еще одного незнакомца. Это был человек в сером костюме с белым воротничком. В этот момент он снимал свою белую соломенную шляпу.
   - Священник? О, вы тут, священник. Извините меня, мне не хочется вас огорчать, но доктор Гольдман просит вас прийти немедленно. Он думает, что часы Гарри сочтены.
   Яркий свет в глазах викария тут же погас. Одновременно умерла и улыбка. В самом углу рта билась маленькая жилка, слегка подергивая верхнюю губу.
   - 0x! - сказал он, и в голосе прозвучало неожиданное раздражение. - Так скоро?
   - Похоже, что надежды больше нет, - ответил мужчина в соломенной шляпе. - Доктор Гольдман говорит, что легкие малыша забиты.
   Томас еле слышно пробормотал:
   - Когда врачи сделают все, что в их силах, тогда наступает время несчастных распроклятых священников, чтобы держать за руки уходящего в другой