мир и утешать его тем, что там ему будет гораздо лучше, чем здесь.
   Сэм чувствовал, как напряжены нервы Томаса, какая бессильная ярость сжигает его.
   - Ладно, Бен, - произнес священник неожиданно звонким голосом. - Спасибо, что известили. Вы на велосипеде?
   - Да, священник.
   - Тогда поскорее поезжайте к Мидлетонам. Скажите, я еду.
   - Мне очень жаль, - сказал Томас, обращаясь к Сэму и Райану и одновременно быстро пробираясь по проходу между креслами. - К сожалению, я должен уехать немедленно.
   Сэм шел за викарием.
   - Что случилось?
   - В городе есть мальчик. Малыш, ему всего пять. Он умирает, умирает без всякой надежды, бедняга. Это разбивает сердце его родителям. - Он поднял прислоненный к дереву велосипед и повернул его в сторону города, собираясь вскочить в седло. - Будь оно все проклято! - В голосе священника звучала еле сдерживаемая ярость. Лицо то краснело, то бледнело. - Будь оно проклято! Это невыносимо! Почему мы бессильны им помочь?
   Родители ждут от меня чуда, ждут спасения жизни мальчика, а все, что я могу сделать, - это успокаивать их, болтая о том, как ему будет хорошо на Небесах. От этого чувствуешь себя жалким, таким жалким, что и сказать не могу.
   - А чем болен ребенок?
   Томас чуть ли не оскалился на Сэма, явно считая, что тот просто отнимает у него драгоценное время своими праздными вопросами. Затем Сэм увидел, что глаза викария скользнули по автобусу, а затем опять перешли на Сэма. На этот раз в бледно-голубых глазах молодого человека снова появился намек на блеск.
   - У него дифтерия. А почему вы спрашиваете?
   - Послушайте, Томас... Подождите одну минуту. - Два двухсуставных пальца начали отчаянно зудеть - так он был захвачен своей новой дикой идеей. - Я моментально вернусь.
   - Но меня ждут Мидлетоны!
   - Ну, пожалуйста... всего несколько минут...