неведомой машине головы людей, идущих по дороге из города. По контрасту с обычаями двадцатого века пешеходы ходили тут не по обочине или по тротуарам, а просто разгуливали себе посередине дороги, отлично понимая, что не встретят ничего более быстрого, нежели почтовый омнибус. Сэм широко пользовался сигналом, но ему все равно пришлось совершить немало зигзагообразных объездов, чтобы не раздавить удивленных аборигенов, которые с открытыми ртами смотрели на металлический ящик на колесах, с ревом обгонявший их.
   - Боже милостивый!.. - Томас только успевал повторять одно и то же. - Святые мученики, спасите нас... Господи милосердный!..
   - Томас! - позвал его Сэм, не отрывая глаз от дороги. - Вам придется указывать мне, по какой улице надо ехать, когда мы въедем в город.
   - Да... я... О Господи Боже мой...
   Сэм как раз объезжал лошадь, которая везла телегу, полную коровьих шкур. Лошадь, услышав гул машины, забилась в оглоблях.
   - О Боже! Только не пугайте лошадей! Сэм, только не пугайте лошадей!
   - Я и так изо всех сил стараюсь их не пугать! - Он и в самом деле перестал пользоваться гудком и даже снизил скорость. Но все упиралось в то, что к Мидлетонам надо было попасть как можно скорее.
   "Значит, Карсвелл считает меня сумасшедшим", - рассуждал Сэм. Но ведь они могут спасти человеческую жизнь. И в любой день и в любой год это само по себе очень важно. А сейчас (и он прекрасно это понимал) создалась возможность показать, что человечество вовсе не пассивная жертва, ожидающая покорно, пока Угрюмый Жнец не заявится к нему, чтобы срезать под корень. Оно может строить больницы, учить врачей, создавать машины, а иногда, с Божьей помощью, может дать Смерти по морде и выгнать ее с поджатым хвостом.
   - Берегись гусей!
   Услышав предупреждение Зиты, Сэм тормознул. Прямо перед машиной маршировала дюжина толстых