ным и разбитым, короче говоря, человеком, которому, кроме горячей ванны, ничего не надо.
   А ее ты получишь только во сне, Сэм, старина.
   Он старался не смотреть на завешенные окна, за которыми умирал ребенок. Стыд и вина терзали душу Сэма, и это ощущение было ему не слишком по душе. Да уж... Не то слово!
   Сэм сунул руку в карман, чтобы вынуть выносной пульт управления автоматикой и открыть машину. И в этот момент кто-то дотронулся до его руки.
   Он обернулся и увидел женщину лет двадцати пяти. Она смотрела на него серьезными глазами, которые показались ему не только больными, но выглядели так, будто в них несколько дней втирали песок.
   Потребовалось лишь мгновение, чтобы понять - перед ним мать умирающего ребенка. Она казалась эмоционально опустошенной, да и голос ее походил на хриплый шепот. И все же она была спокойна.
   - Сэр... сэр... - Она не сводила с его лица своих огромных глаз. - Вы ведь не сделаете ему больно? Вы обещаете мне?
   Он взглянул на Зиту.
   - Это только инъекция, - мягко сказала та. - Но если мы хотим чего-то добиться, следует действовать быстрее.
   Мать мальчика кивнула и пошла к дому. За ней двинулись и они.
   Сэм шепотом спросил Зиту:
   - Ты как, о'кей?
   - Я никогда не делала инъекций. Я не знаю, сколько пенициллина надо ему дать. Я никогда в жизни так не боялась. - Она улыбнулась. Еле заметно. - Но я постараюсь сделать как надо.
   Они вернулись в дом и поднялись по лестнице, опять прошли через темную лестничную площадку, где пылинки плясали в тоненьких лучах солнца точно серебряные звездочки. Снова у Сэма пересохло в горле. Судьба ребенка была сейчас в руках Зиты. А может быть... Господа Бога?
  
  Глава 37
  
  1
  
   Светловолосая Николь Вагнер, которая еще недавно готовила себя к карьере в области юриспруденции, сидела на берегу ручья, наблюдая за людьми,