она была крепкой, тяжелой и "видной" - подобно Империи, которая ее породила.
   Ужин подавался солидной матроной лет семидесяти, которая "вела" дом Томаса. Она выкатывала глаза, с изумлением глядя на леггинсы Зиты, иногда даже прищелкивала языком, но в разговоры не вступала.
   Томас подлил Зите еще чаю через специальное серебряное ситечко.
   - Так каков же шанс у малыша Мидлетонов?
   Зита покачала головой:
   - Мне трудно сказать. Если он проживет 24 часа или около того, это даст возможность антибиотику заработать.
   - Антибиотик? Я о таком лекарстве не слышал.
   - Оно убивает бактерий прямо в теле.
   - Это яд?
   - Более или менее, как я полагаю. Но он не повредит Гарри.
   "Разве что у мальчика окажется аллергия на пенициллин", - пришла в голову Сэма неожиданная мысль.
   Зита пила чай, ее пальцы мелко подрагивали. Наблюдать, как она вводила лекарство совсем недавно, было все равно что наблюдать за человеком, решившим сделать рекордный прыжок с вершины высокого утеса. Она прочла учебник. Она рассмотрела ампулу. А потом взялась за дело. Наполнила шприц и ввела иглу в ножку мальчика. В ножку серую, как замазка, вспомнил Сэм. И холодную на ощупь, как сказала позже Зита. Холодную, как банка в холодильнике.
   Сэм вообще-то питал надежду, что в течение тех двух часов, которые они провели с умирающим, они станут свидетелями чудесного излечения: увидят, как широко откроются его глаза, как проступит улыбка на лице.
   Конечно, ничего подобного не произошло. Состояние Гарри Мидлетона практически не изменилось. Он остался почти без сознания, его полузакрытые глаза ни на мгновение не отрывались от лоскута обоев над окном.
   Подождав немного, они ушли, обещав вернуться позднее. Новую инъекцию Зита должна была сделать на следующий день.
   Раз они пока еще здесь, то, вероятно, так и будет, сказал