Медленно, но так же верно, как приближались морозы и жуткие зимние вьюги.
  
  2
  
   Николь Вагнер теперь жила где-то, как она говорила, в самом сердце Нигде. Она даже не поняла, что это такое, когда вместе с группой лиминалов, предводительствуемых Уильямом, она впервые оказалась здесь.
   - Мы люди хорошие. Что-то вроде цыган Времени - бродим то там, то тут, подбираем, что плохо лежит, но что может нам пригодиться, - так говорил ей Булвит из своей ниши в животе Уильяма. - А вот есть еще банды Синебородых... Ты вскоре поймешь, почему их так называют - они татуируют верхнюю губу и подбородок синими Полосками, точно какие-нибудь краснокожие воины или еще кто. Так вот они - подлые мерзавцы, должен я тебе доложить, девочка. Они не только отнимают у нас наше жалкое барахло, но еще выскакивают за границы этого Лимбо, <Лимбо - преддверие ада, заброшенное место.> чтобы убивать и грабить ни в чем не повинных людей. Так что если мы - цыгане, бродящие сквозь время, то эти гнусные подонки - настоящие пираты. Или викинги. Они предпринимают рейды, не обращая внимания на границы зон Времени, они способны ворваться, например, в 1956 год, напасть на какой-нибудь дом, перерезать глотки тем, кто в нем живет, и удрать сюда прежде, чем их кто-то обнаружит. А теперь стало еще хуже. - Голос Булвита упал почти до шепота, как будто он опасался, что их подслушают. - Поговаривают, что в Лимбо есть такая область, где они собираются в стаи, насчитывающие сто тысяч человек, а может, и больше, может, тысяч двести, а может, и миллион...
   Николь, со своим пушистым компаньоном на плече, лениво вслушивалась. Белая хлопчатобумажная простыня прикрывала ее обнаженные груди. Она вряд ли понимала хоть половину того, что говорил Булвит, но безотносительно к тому, кем был Булвит, и правдоподобности истории о том, каким образом он оказался внутри живота Уильяма, причем