- Она снова потерла лоб. - Но я не понимаю, как мы сюда попали.
   - Трудно объяснить.
   - Ну, может, ты покажешь как?
   - Может быть, если этот Уильям отвезет меня на своих двух ногах.
   - Булвит?
   - Что?
   - А ты можешь отвести меня в тот год, где находятся сейчас мои друзья?
   - А зачем?
   - Мне надо рассказать им про это все.
   - Ради Бога, зачем? Николь, никогда не надо будить спящую собаку!
   - Но если есть возможность двигаться и вперед во времени, то им просто необходимо знать об этом!
   - Николь, милочка, - голос Булвита был мягок и нежен, - когда я был малышом, мне рассказали историю, случившуюся на улице, где я жил. Ребенок, которому исполнилось что-то около пятнадцати месяцев, был украден прямо из колыбели, когда мать вышла в лавку. Можешь себе представить, что с ней было? У нее чуть сердце не разорвалось от горя. Чуть не помешалась. Ты, вероятно, удивляешься, к чему я клоню, поэтому я продолжу. Через восемь лет правда вышла наружу. Женщина, у которой только что умерло дитя, украла чужого малыша. Она полюбила его как собственного. Воспитала. И, конечно, украденный считал ее матерью. Полиция раскрыла дело, оно пошло в суд. Так что же решил судья? Вернул ли он девятилетнего ребенка его родной матери, которая теперь была для него совершенно чужим человеком? Или допустил, чтобы женщина, укравшая ребенка и принесшая столько горя, удержала мальчика, принадлежавшего другой? И не забывай, что мальчик-то смотрел на нее как на мать.
   Николь поднялась на локти, чтобы смотреть в глаза человеку, чье лицо улыбалось ей с живота спящего любовника.
   - Легкого ответа здесь не может быть, - ответила она.
   - Точно. История вроде как про суд Соломона, который предложил разрубить ребенка пополам, чтобы посмотреть, какая из женщин любит своего ребенка больше и готова отдать его чужой, лишь