Несчастная Николь... она была так непередаваемо прекрасна...
   Образ Николь ни на мгновение не покидал памяти Ли. Ему страстно хотелось вырвать его оттуда, но он знал - пройдет еще много времени, прежде чем увиденное начнет тускнеть.
   Когда Ли схватил Николь за руку и она повернулась к нему лицом, он успел хорошо рассмотреть ее черты. Там, где линия челюсти достигала уха, находился комочек бурого меха. Небольшой. Такой, что его можно было прикрыть суставом большого пальца. Но при этом такой, что в него стоило вглядеться.
   И Ли тут же пожалел, что сделал это.
   Его глаза чуть не выпрыгнули наружу, когда он понял, что именно видит. То была складка кожи в том месте, где мочка уха сближается с шеей.
   Из нескольких маленьких желвачков на коже выглядывали тонкие и длинные штучки, похожие на спички, что ли...
   Он смотрел, как они вытягиваются, твердеют, потом опадают, потом начинают дергаться...
   Сначала он подумал о каком-то насекомом (довольно крупном), которое уселось на шею Николь и расправляет там свои длинные лапки.
   Но затем он внезапно понял, что эти штучки, вылезающие из припухлостей кожи на шее Николь, были лапками мыши.
   Тонкие, серо-бурые, поросшие шерстью, они заканчивались крошечными коготками, которые то сжимались, то разжимались, захватывая волосы Николь и цепляясь за них.
   Ли вытер рот тыльной стороной руки.
   Снова поднималось ощущение приближающейся рвоты, рот наполнился горечью.
   Ли почудилось, что эти шевелящиеся лапки щекочут его язык.
   И все же ему удалось добраться до перевоза, не поддавшись новому приступу рвоты.
   Сэм Бейкер только что привязал лодку к причалу. Его пассажиры - хорошо одетая семья из восьми человек - поднимались по мосткам на берег.
   С трудом удерживая рвоту, поднимающуюся ко рту. Ли Бар-тон подошел к Сэму и рассказал ему обо всем,