тертоне часам к десяти.
  
  6
  
   - Достопочтенный Хатер! Достопочтенный Хатер!
   Грохот кулаков по его входной двери очень удивил преподобного Томаса Хатера, который подремывал над стаканчиком портвейна и толстым томом "Дон Кихота", обутого в телячий переплет.
   - Хатер! Хатер! Иегова и ангелы сладчайшего Иисуса! Хатер!
   Священнослужители, подобно докторам и содержателям похоронных бюро, привыкли к вызовам в неурочное время дня и ночи. Даже в такие ночи, когда на улице бушует метель.
   Идя через холл к двери, Томас услышал, как старинные дедовские часы пробили четверть десятого.
   - Хатер!..
   Бум! Бум! Бум!
   Казалось, кто-то с помощью кувалды прокладывает себе дорогу в дом викария.
   Он отодвинул засов и открыл дверь. На голые руки посыпался рой снежинок.
   - Господи, дружище, что случилось? Горит, что ли?
   - Достопочтенный Хатер! Да простит меня Бог, но я примчался, как только узнал, да все равно уже было поздно! Они уже тут!
   Достопочтенный Хатер покачнулся на своих каблуках и чуть не упал навзничь как при виде человека, стоявшего на пороге, так и от ветра, гнавшего в дом целые сугробы снега.
   Он никогда прежде не разговаривал с человеком, которого, как он знал, местные жители называли Рыжим Джо. То был бродяга с блуждающим взглядом, одевавшийся во что-то оранжевое и в черные резиновые сапоги.
   - Хм... может быть, вы зайдете? - Томас вспомнил о христианских добродетелях. - Могу предложить вам горячего молока и хлеба, но я...
   - Нет, нет... Мне ваша еда не нужна... Нет, о Господи, пощади... Да защитят нас ангелы небесные... Sub D0minus N0ster Sanct0que Benedict0.
   Томасу приходилось слышать, будто этот человек говорит на разных языках. Сейчас, сверкая глазами, он что-то бормотал на латыни.
   - Incendium am0ris... incendium am0ris... а... любовь, что сжигает...