чник с горящей свечой.
   Сью Бартон (в девичестве Ройстон) пришла немного раньше. Так что сейчас у них наметилось что-то вроде раннего Сочельника. Она сидела в гостиной вместе с Энид и родичами жены Райана, распевая под фортепиано рождественские гимны.
   Его тесть, добродушно посмеиваясь, вручил Райану ключ от погреба, попросив принести парочку бутылок.
   - А может, лучше прихватить сразу ящик-другой, - сказал он, широко улыбаясь. - А я пока прикажу кухарке соорудить тушеное мясо, сыр, ну и все прочее...
   Часы пробили девять пятнадцать как раз в тот момент, когда Райан уже спустил в подвал свое полное тело и лестница ответила на это покорным треском.
   Дверь наверху захлопнулась за Райаном. Толстенные доски, из которых она была сооружена, за двести с лишком лет пребывания в теплом и сухом воздухе кухни рассохлись. Свет кухонной лампы был отлично виден через эти щели, превратившиеся в золотистые вертикальные линии, тянувшиеся от притолоки до порога.
   Райан достиг нижней ступеньки, и она так заскрипела, будто радовалась, что с нее наконец-то сняли тяжесть 17 стоунов <Стоун - мера веса, равная 6,35 кг.> веса.
   Вокруг Райана на полках лежали бутылки, тускло посверкивая в свете свечи.
   Он остановился, чтобы оглядеться. Ему тут очень нравилось. Никогда в жизни он не чувствовал себя так хорошо. Наверху, слегка приглушенная расстоянием, уже шла веселая вечеринка, оттуда доносились звуки фортепиано и милый голосок Энид. У него была жена, которую он обожал и которая любила его. Летом у них должен был появиться первый ребенок. У него были друзья, чудный дом, вот эти замечательные бутылки, которыми его тесть так щедро делился с Райаном.
   Он взял одну из бутылок, чтобы прочесть этикетку, и тут к нему вдруг пришло воспоминание о прошлом. Он вспомнил, как много лет назад покупал вино для Рождества. Только тогда