Нет!
   Не разорван!
   Он был разрублен!
   Он был иссечен чем-то по диагонали - видимо, чертовски острым ножом.
   Впервые голос Ли сорвался.
   Вопли публики буквально глушили его.
   Нет, но кому могла прийти в голову такая дурацкая мысль - убить пантомимную лошадь?
   Бессмыслица какая-то!
   Но Ли был так ослеплен театральными софитами, что за пределами сцены не видел ничего.
   И в это мгновение прямо перед ним возникла огромная фигура. Она была одета во что-то, напоминавшее одежду викингов, а в руке держала огромный кривой нож, который в свете ламп вспыхивал, как неоновый. И снова Ли не сумел переработать информацию, поступавшую через его органы зрения в мозг.
   В нем все еще продолжало жить убеждение, что кто-то разыгрывает перед ним специально подготовленную хитроумную хохму. Он думал, что перед ним Джек Шиллито - самый рослый член труппы, - одетый в костюм викинга, а нож - деревяшка, взятая в костюмерной.
   К этому времени стихи уже высохли на устах Ли, и он, застыл как статуя, наблюдал, как викинг наносит лошади мощные удары своим чудовищным оружием. Передняя половина все еще пыталась удрать.
   Удары ножа располосовали театральный костюм, как это делает повар, когда потрошит рыбу. Из задней части вывалились внутренности, иначе говоря, человек, сидевший в этой самой половине. Он покатился к ногам Ли.
   Одного взгляда на лицо Альберта и на его выпученные глаза было довольно, чтобы понять - он мертв.
   Тогда викинг кинулся к передней половине лошади, которая все еще пыталась бежать. Он перерезал ей горло, откуда на доски сцены посыпались клочья белой, как снег, капоковой ваты.
   Викинг остановился в некотором недоумении, так как, вероятно, ждал потока крови.
   Его смущение, однако, длилось недолго, нож снова сверкнул, и лезвие глубоко вошло в шею.
   Челюсть лошади