нимание целых стекол, - раздался голос Карсвелла с помоста сеновала, где он оборудовал себе нечто вроде наблюдательного и командного пункта. - Нам стекла ни к чему. Выбивайте их дружище, выбивайте.
   - Есть, капитан, - пробормотал себе под нос Джад. Он поднял молот. - Прикройте чем-нибудь глаза! - После этого он прошел по проходу между двумя рядами кресел, по очереди разбивая все стекла. В стенах амбара эти удары звучали почти как ружейные выстрелы. Специально упроченные стекла взрывались, и тысячи белых кристаллов засыпали пол автобуса.
   Теперь Карсвелл крикнул учительнице, которая осмелилась ему возражать:
   - Сейчас же вымести разбитое стекло из автобуса! А потом найдите еще ламп. Людям надо видеть, что они делают.
   Сэм вернулся к отвинчиванию гаек с помощью гаечного ключа. Гайки и болты были как новенькие - чистые, без единого пятнышка ржавчины, но завинчивали их куда более мощным инструментом. Чтобы отвинтить одну гайку, требовались галлоны пота и пинты ругательств. К счастью, когда гайка начинала шевелиться, дальше дело шло легко. Окончив работу, Сэм брал сиденье и вышвыривал его в окно, откуда уже были выбиты стекла.
   Он остановился, чтобы стереть пот, заливавший глаза. Неожиданно он заметил, что руки его так разогрелись, что в холодном воздухе амбара даже стали дымиться. Все работали, у каждого была своя задача, порученная ему Карсвеллом. Теперь все знали, что делать, и у них возникла рабочая общность единого технологического процесса. Воздух был полон звуков: ударов по металлу, шипения пил, распиливающих дерево, шороха веревок, которыми что-то стягивалось. Один из туристов, который в далеком 1999 году был механиком в гараже, теперь просверливал большую дыру в крыше "рейндж-ровера". Затем он забил в нее деревянный столб, пять футов которого возвышались над крышей машины как мачта корабля.
   Сэм выкинул