еперь заставляет нас отпиливать цоколи от электрических лампочек.
   - Электрических лампочек?
   - Тех, что были ввинчены в багажные полки, которые ты раньше выбрасывал из автобуса.
   Сэм, который ничего не понимал, только покачал головой. Лицо у него так закоченело, что придать ему хоть какое-то выражение было просто невозможно.
   - Знаешь какие? Такие маленькие, что расположены над головами пассажиров, чтобы те могли читать и решать кроссворды, не тревожа других пассажиров.
   - Это-то я знаю, а вот не намекнул ли случаем Карсвелл, на черта это нужно?
   - Нет, мистер Карсвелл, подобно Господу Богу, в своей деятельности предпочитает напускать побольше мистического тумана. Между прочим, он взорвется как ракета, если увидит, что я здесь болтаю с тобой. - Она просунула пальцы в катушки, чтобы отнести их к верстаку, на котором две женщины осторожно разрезали лампочки тоненькими пилками. - Ох! А еще сильнее он злится, если случайно ломается тот стеклянный стержень, на котором держатся нити накаливания. Спасибо за кабель. Мы поболтаем с тобой до время очередного перерыва на чай.
   Послав Сэму дразнящую улыбку, несмотря на совершенно очевидную смертельную усталость, Зита вернулась к работе.
   Когда Сэм стащил пальто и стряхнул снег с ботинок, преподобный Томас Хатер, продолжая оглядываться по сторонам, направился к нему. Томас выглядел как мальчик, попавший в мастерскую самого Санта-Клауса.
   Пятна копоти все еще пестрили лицо преподобного - следы тяжелой работы по вытаскиванию раненых и убитых из горящих домов.
   - Ли кое-что рассказал мне о плане мистера Карсвелла. - Глаза Томаса за толстыми стеклами очков сверкали боевым огнем. - Но я не представлял, что вам потребуется такая большая подготовка. Что это он делает с вашими экипажами?
   - Мы их перестраиваем.
   - Но во что?
   - Автобус должен