бутылку".
   Поскольку это был сон, то Сэму и в голову не пришло занять место того, кто обязан спасать бутылку.
   Чувствуя себя отдохнувшим и спокойным, он отвел взгляд от бутылки, из которой все еще продолжал течь прямо на пол великолепный бурый напиток.
   Сэма нисколько не удивляло то обстоятельство, что он снова оказался в амфитеатре. Или то, что сейчас он там был один.
   Однако он знал, что ему следует поскорее уйти оттуда. Он ощущал себя тут чужим, на этих жестких деревянных скамьях. И не следовало бы ему так пристально вглядываться в центральную арену, где стоял тот каменный алтарь, что так походил на огромную костяшку домино.
   Сэм встал. Бутылка виски все еще лежала на боку, напиток все еще вытекал из горлышка с очень громким бульканьем. (Именно такой звук получается, когда мужчина писает на каменный пол.) Сэм сделал шаг, переступил через ручеек виски, стекавший по стенке амфитеатра, и двинулся к деревянным ступеням, которые должны были вывести его к парковочной площадке.
   Дойдя до ступеней лестницы, Сэм остановился и обернулся.
   И сон тут же преподнес ему новый сюрприз.
   Прямо на алтаре стоял большой деревянный крест, достигавший в высоту добрых десяти футов. На кресте висел мужчина. У него были темные волосы, ноги обуты в красные башмаки. Вокруг талии повязано очень грязное полотенце.
   Мужчина что-то громко кричал, обращаясь к Сэму Бейкеру.
   Хотя Сэм и не разобрал ни слова, тон распятого был понятен: он умолял о помощи.
   Сэм знал, что обязан помочь этому человеку. И помочь немедленно. А не торчать тут возле булькающей бутылки. Но механизм, приводивший сон в движение, не подсказал ему, что именно он должен сделать.
   И Сэм направился вниз по ступенькам, ни на мгновение не спуская глаз с человека на кресте.
   А человек все еще кричал, зовя на помощь. Правда, Сэм до сих пор