лондинка в шкуре гориллы минус голова зверя.
   На скамьях амфитеатра можно было насчитать еще человек двадцать. Примерно еще столько же толпились на узкой лестнице, которая вела наверх, а потом выводила к парковочной площадке.
   В самом центре арены стоял тип средних лет в золотом жилете, который вкалывал булавку в воротник своей рубашки. Он явно только что кончил читать лекцию.
   Сквозь V-образный вход в амфитеатр Сэм видел шикарную яхту, пришвартованную к берегу. Рядом с ней стояло узкое суденышко с изображенным на стене каюты красно-золотым драконом. Виден был и значительный отрезок реки, сверкающей под солнечными лучами, а также пологие холмы на том берегу.
   "Черт побери, я становлюсь дряхлым старикашкой уже в двадцать шесть лет, - сказал Сэм себе. - Сижу тут всего двадцать минут, а уже заснул на солнышке. И это еще не все. За это время я умудрился посмотреть удивительно странный сон".
   Но, думая о странном сне, он имел в виду вовсе не тот, в котором он спускался на арену, где на кресте с огромными шипами висел человек в красных ботинках.
   Нет. В этом странном сне он уходил из амфитеатра в сопровождении Зиты, а потом отправлялся вместе с ней в кафе. Там они съели по тарелке жареной трески, а также целую груду золотистых вкусных чипсов, которые они по настоянию Зиты зачем-то поливали уксусом. "Именно так мы их едим здесь, - сказала она ему с одной из своих широких тигриных усмешек, которую ни один даже самый смелый мужчина не посмел бы проигнорировать. - А потом будут "напоследки"", - сказала она.
   - Напоследки? Что такое напоследки? - спросил он, откидываясь назад, чтобы избежать запаха уксуса, исходившего от Зиты.
   - Напоследки - это пудинг. Знаешь, что это такое? Сладкое.
   - Ну еще бы!
   - В этом кафе подают настоящего "Пятнистого парня". Хочешь попробовать?
   - "Пятнистого парня"?