делал большой глоток неразбавленной водки, отвинчивая
  крышку банки с горчицей. Он засунул в банку конец ножа; затем, окунув
  лезвие в горчицу почти до половины, вытащил нож обратно и стал намазывать
  нарезанное мясо. Он положил дымящееся мясо между двумя ломтями хлеба,
  щедро намазанными маслом, и давил на верхний ломоть своей широкой ладонью
  до тех пор, пока густая вязкая жидкость не потекла с обоих краев.
   Двадцать минут тому назад гориллу нужно было сменить, думал он,
  откусывая здоровенный кусок от своего бутерброда. Монк - вполне подходящее
  имя для такой обезьяны, как эта. Долгие часы неподвижно сидеть, тупо
  уставившись в пустоту коридора должно быть самым подходящим занятием для
  подобного идиота. Но для Януша это было сущим мучением. Пыткой. Новым
  истязанием, выдуманным для него Феликсом. Даже терзающую тело боль было бы
  легче перенести, чем такую смертельную скуку.
   Что же сделало Феликса таким нервным? Этот человек был сумасшедшим,
  вне всякого сомнения. Но в то же время он был гениален! И помешанный, и
  гений?.. Свихнувшийся суперэкстрасенс?.. "Дерьмо!" Да, так оно и есть...
  Но почему вы так испуганы сейчас, "мой шеф"? Вы, все время живущий среди
  теней, не доверяющий яркому свету, если только он не нужен вам для особых
  целей? Какие новые страхи преследуют вас по ночам?
   Палузинский чавкал, жуя мясо и хлеб, его губы блестели от масла. Он
  дал минутку передышки своим челюстям, еще раз хлебнув водки из стакана,
  приправив огненной