на что способен! Во что бы то ни
  стало!
   Затаив дыхание, Палузинский, вооруженный ломиком и ножом, двинулся
  вперед, к открытому проходу.
   Опасность - если только она действительно существовала - могла
  подстерегать поляка повсюду. Противник мог притаиться в таком месте, где
  Палузинский не мог заметить его, глядя из кухни, и затем неожиданно
  напасть сбоку или даже со спины. Откуда ждать удара? Вот дилемма. С какой
  стороны нападет на него неизвестный враг?.. Если, конечно, ему не
  почудился этот шорох; если кто-то "действительно" прятался в той комнате,
  - так тихо, спокойно и пусто было в ней...
   Он пригнулся и кинулся внутрь прохода, рассчитывая на быстроту и
  внезапность - с ломиком наперевес в одной руке, сжимая в кулаке другой
  свой длинный нож, направленный острием вверх, готовясь пырнуть противника
  ножом или оглушить тяжелым железным прутом. Он круто повернулся, проскочив
  дверной проем, и встал, широко расставив ноги, упираясь одной ногой в пол
  позади себя, стараясь удержать равновесие и одновременно занять удобную
  позицию как для того, чтобы отразить возможную атаку, так и для того,
  чтобы самому стремительно броситься на врага.
   В этом вовсе не было нужды. Никто не прятался ни за косяком двери, ни
  в других темных углах гостиной.
   Однако кто-то был за длинной черной тахтой, совсем рядом с ничего не
  подозревавшим телохранителем. Если Палузинский и почувствовал присутствие
  чужого человека в комнате, как он думал