леток. Но глобулы-защитники почему-то решили, что и он сам тоже
  является инородной клеткой, представляющей опасность для организма, что
  ему не место среди полезных частиц, что он посторонний, а следовательно,
  вредный элемент. Это было его собственное тело, по которому он мысленно
  путешествовал, и, однако, его приняли здесь за врага.
   Он пронзительно закричал на гигантские глыбы, приближающиеся к нему,
  чтобы они убирались прочь, оставив его в покое, что он безвреден и никому
  не причинит зла. Но они были жестко запрограммированы на то, чтобы
  сражаться со всем, чего не было предусмотрено в их системе, не на жизнь, а
  на смерть. Лишенные сознания, в своих действиях они руководствовались лишь
  заданной, четкой, отлаженной программой. Две клетки-защитницы набросились
  на него, как только стремительным потоком его внесло в более широкий
  тоннель. Он почувствовал, как спину и руки обжигает кислота,
  просачивающаяся сквозь кожу.
   Он уже был совсем близко, совсем недалеко от своей цели; течение
  стало еще более быстрым, вокруг становилось все теснее, а четкий ритм
  ударов раздавался все громче, все сильнее, постепенно перейдя в громовые
  раскаты, звучавшие в ушах подобно канонаде. Сейчас у него было только одно
  желание - чтобы громадное сердце поглотило его.
   Вместо этого его пожирали слепые, примитивные, безмозглые создания,
  одноклеточные организмы, понятия не имевшие о разных вещах, выходящих за
  пределы их функционального назначения. Тело