сабельного удара; возможно, то был знак махизма, который он с гордостью
  носил в кругу гейдельбергских студентов в те времена, когда герр Гитлер
  захватил власть, совершив свои первые преступления. Однако Штур был
  слишком молод для этого; он принадлежал к иному поколению, и его увечье не
  имело ничего общего с проявлением "рыцарской доблести". Этот рубец остался
  после глубокой раны, полученной им при падении с велосипеда во время
  загородной прогулки: он съезжал с высокого холма, отпустив тормоза.
  Впереди показался грузовик; водитель с предельной осторожностью проезжал
  перекресток у подножья холма, и Штур, одиннадцатилетний школьник из
  маленького городка Зиген, пренебрегая всеми правилами, мчался прямо на
  грузовик, не сбавляя скорость. Когда он наконец сообразил, что столкнется
  с машиной, было уже поздно. Велосипед попал под колеса грузовика, а сам
  мальчишка, еле успевший резко повернуть руль в самый последний момент,
  вылетел из седла. Все же его зацепило откидным бортом кузова: кожа с лица
  была содрана, как если бы по ней провели скребком.
   Глубокий шрам начинался у левого виска и спускался ко рту через всю
  щеку. Когда Штур улыбался, его лицо, обезображенное рубцом, перекашивалось
  на сторону. Штур знал об этом и старался улыбаться пореже.
   Джеральд Снайф говорил посетителям:
   - Вы понимаете, что нам потребуется полное досье на вашего человека:
  биография, сведения о его занятиях в прошлом, его характеристика на
  сегодняшний