бязательно представится, он не уйдет от тебя. Нужно лишь
  застигнуть их врасплох, чтобы избежать подозрений. Чтобы самому остаться в
  безопасности.
   Сперва он пробовал свою силу на разных мелких тварях - лягушках и
  мышах (лови их, дави их), затем наступила очередь старого косоглазого
  кота, бабушкиного любимца (подсыпать гербициды в блюдечко с молоком - это
  так просто и так незаметно!), потом - бродячей собачонки (он заманил ее
  половинкой бутерброда с колбасой в старый холодильник, брошенный кем-то
  ржаветь на помойке, и плотно захлопнул дверцу; когда через две недели он
  вновь пришел на то же место и открыл камеру, тяжелый смрад, исходивший
  оттуда, вызвал у него приступ рвоты). Дальше - больше. Пришло время и для
  уголовщины.
   Четверых он пришил (ему нравилось само звучание блатного словечка
  "пришил") - двух парней и двух цыпочек. И никто ничего не узнал.
   Когда он смотался в Филадельфию, к этому списку добавились еще двое,
  а если считать желтомордого, то трое. В Лос-Анджелесе чуть-чуть не
  добавилась еще одна (под влиянием момента чертова девка дралась, как
  разъяренная дикая кошка - может быть, именно это еще больше возбуждало его
  - и ее острые каблучки-шпильки, которыми она топтала его, чуть не выбили
  ему левый глаз, нанеся ему столько мелких ран и ушибов, что он был
  вынужден спешно ретироваться, прося пощады и скуля, как побитый пес; но в
  то же время про себя он думал, что вряд ли кто-нибудь еще мог испытывать
  столь