улось озеро, слева был
  виден парадный подъезд - он все увеличивался в размерах по мере того как
  они приближались к дому; по ту сторону озера возвышались тихие невысокие
  холмы графства Суррей. Холлоран остановил машину снаружи крытой подъездной
  галереи - чуть позади белого "Ровера", припаркованного возле крыльца. Сама
  галерея заметно выдавалась вперед; булыжная мостовая под ее кровлей вела
  прямо ко входной двери дома. Обе ее створки сейчас были распахнуты
  настежь; две фигуры, облаченные в странные широкие одеяния, одновременно
  возникли в дверном проеме, склонив головы в покорном полупоклоне. Они
  кинулись к задней дверце "Мерседеса"; один из них с явным нетерпением
  распахнул ее перед Клином.
   Как только Клин вышел из машины, спины двоих арабов согнулись в еще
  более глубоком поклоне. "Махаба, Мауаллем", - прозвучало их приветствие на
  непонятном языке.
   Холлоран услышал, как один из слуг-телохранителей Клина что-то тихо и
  так же непонятно пробормотал, когда сам он, приподнявшись с водительского
  сиденья, выбирался из автомобиля. Он увидел, что Клин улыбнулся в ответ; в
  черных глазах медиума промелькнула вспышка какого-то дикого удовольствия,
  без малейшей доли сердечности и теплоты.
   "Юсиф миних", - тихо ответил он, певуче растягивая гласные в каждом
  слоге.
   Холлоран открыл другую заднюю дверцу, помогая выйти Коре, в то время
  как Монк пошел к багажнику машины. Телохранитель ловко поймал ключи,
  брошенные ему Холлораном, и полез в багажник