этом сумрачном покое, сравнимом разве что с тишиной
  склепа. В коридорах лежала вековая пыль. В холлах эхо гулко откликалось на
  легчайшие шаги.
   Но в то же время в доме были небольшие островки, залитые ярким
  светом: солнце пробивалось сквозь освинцованные окна; свет становился как
  будто еще сильнее от толстого стекла. Это были теплые оазисы, где
  промозглый холод, стоявший в доме, отступал перед лучами всемогущего
  солнца, и, попадая на эти освещенные пятачки, можно было на минутку
  задержаться, подставляя лицо ласковому теплому прикосновению лучей.
   Холлоран прошелся по темным, холодным коридорам и обнаружил много
  запертых дверей.
   Коридоры были украшены гобеленами. По стенам комнат и вдоль
  лестничных пролетов висели искусно выполненные портреты. Кто был изображен
  на них? О том знали лишь прямые потомки этих изящных дам и кавалеров.
  Гнутые ножки позолоченной мебели кокетливо выставлялись напоказ; однако
  эти старинные вещи казались тяжеловесными и неудобными. Резные орнаменты и
  скульптуры, расставленные наподобие музейных экспонатов, украшали дом. Вся
  эта утварь расставлена здесь напоказ, подумал Холлоран, хотя тот, кто
  собирал эти вещи здесь, возможно, любовался ими восхищенным, исполненным
  немого восторга взглядом. Роскошная витрина, в которую превратился
  загородный дом, представляла немалый интерес для любителя редкостей.
  Однако, несмотря на живых свидетелей давних времен - старинные вещи - Ниф
  был