входные двери и окна, выходящие на улицу, затем
  спуститесь в холл у главного входа. Будете обходить коридоры кругом
  первого этажа каждые полчаса, а если вам что-то покажется подозрительным,
  то и чаще.
   Дверь распахнулась шире. Монк стоял на пороге, одетый в нательную
  фуфайку и свободные, мягкие штаны; его живот выпячивался так, что нижний
  край фуфайки растягивался: казалось, еще чуть-чуть - и фуфайка лопнет по
  швам. Полоска кожи, показавшаяся между болтающимися гораздо ниже талии
  штанами и фуфайкой, сплошь была покрыта темными курчавыми волосами. Его
  "конский хвост" сейчас был распущен - длинные спутанные пряди волос
  свисали по обеим сторонам его широкой и плоской физиономии, завиваясь на
  самых концах. Подбородок оброс давно не бритой щетиной. Руки и покатые
  плечи заросли теми же густыми, похожими на шерсть волосами, что и живот;
  оголенные, они производили отталкивающее впечатление из-за густоты
  покрывавших их волос.
   Время неандертальцев еще не совсем ушло, размышлял про себя Холлоран,
  разглядывая Монка.
   Монк лениво повернулся, и в лучах света, упавших из коридора за
  дверь, показался страшный беспорядок, царивший в комнате американца. На
  полу валялись журналы и комиксы, возле раскрытой постели стоял поднос с
  грудой грязных тарелок и банок из-под пива. Сама кровать казалась слишком
  хрупкой для такого гиганта. У Холлорана не было ни малейшего желания
  стоять в дверях этой неприбранной спальни, рассматривая