его спутников.
   Черноволосый низкорослый мужчина, чья увядшая кожа шелушилась и во
  многих местах была покрыта подсохшей коркой - очевидно, вследствие
  неведомой болезни - смотрел на распростертого перед ним мученика не отводя
  огромных черных глаз, словно зрелище человеческих страданий доставляло ему
  удовольствие. Иссохшие, попорченные болезнью черты скривились в
  отвратительной, жестокой гримасе; если бы он не облизывал свои
  потрескавшиеся губы, его лицо можно было бы принять за страшную маску.
  Протянув дрожащую руку со скрюченным, оттопыренным указательным пальцем,
  он провел желтоватым ногтем по голому животу юноши - острый край ногтя
  оставил на коже неглубокую красную царапину.
   Игла шприца еще раз впилась в тонкую руку юноши, и впрыснутая в вену
  жидкость разбежалась по жилам. Парнишка, ощутив жар, идущий от сердца к
  онемевшим членам и согревающий все его тело, блаженно улыбнулся. Теперь он
  смог повернуть голову так, что ему стал виден высокий темный потолок
  комнаты.
   Он чувствовал, как разрывается его плоть (боли не было - он ощущал
  только давление на кожу), и видел пар, поднявшийся в холодный воздух от
  его живота - легкое светлое облачко, исходящее от жаркой липкой влаги, но
  остался равнодушным ко всему, что с ним делали эти трое.
   Шаркая ногами, темноволосый коротышка с безобразным сморщенным лицом
  отошел в сторону, почтительно поддерживаемый одним из арабов. Второй араб
  тоже куда-то исчез. Скованный юноша