крыть их
  они не поддались, и ему пришлось подождать некоторое время, прежде чем он
  смог выйти из усадьбы.) Холлоран еще немного постоял в раздумье перед
  ветхой сторожкой, потом решительно направился к ее двери. Ржавый звонок у
  двери издал приглушенный звук, когда он нажал на него, и Холлоран громко
  постучал по деревянному косяку. В доме царила мертвая тишина. Никто не
  вышел открыть дверь или просто посмотреть, кто стучится. Он постучал еще
  раз, затем потряс дверь, взявшись за ручку - она не сдвинулась ни на дюйм,
  словно вросла в землю. С таким же успехом он мог пытаться взломать
  каменную кладку стен.
   Холлоран шагнул назад, заглянув в окна первого этажа, но увидел лишь
  собственное мутное отражение в грязных стеклах. Он пошел обратно к дороге,
  чтобы посмотреть на окна дома с небольшого расстояния - вдруг, как в
  прошлый раз, ему удастся что-нибудь заметить - но угол зрения все время
  оставался таким, что тусклые блики на темных стеклах мешали ему
  разглядеть, что творится внутри. Он сделал еще несколько шагов назад.
   Внезапно по его телу пробежал озноб, словно он неожиданно попал в
  струю холодного воздуха. Кто-то смотрел на него.
   Это чувство было знакомо Холлорану и часто выручало его в решающий
  момент. Опыт, приобретенный за долгие годы занятия опасным ремеслом,
  выработал у него особую чувствительность к прицельному взгляду невидимого
  наблюдателя. Однако на сей раз чувство опасности было таким сильным и
  острым, что