было спокойно.
  Контуры домика у ворот неясно вырисовывались в вечерней мгле. Издалека
  сторожка казалась очень маленькой, почти неприметной.
   Дорога впереди заворачивала, и длинному тоннелю, образованному
  деревьями, не было видно конца.
   В стороне от дороги шевельнулась высокая трава - словно налетевший
  ветерок прошелестел в папоротнике. Чуть слышно хрустнула упавшая с дерева
  сухая ветка.
   Свет померк, когда он ступил под плотный покров из листьев и
  переплетенных ветвей. Здесь было чуть прохладнее, и Холлоран ускорил свой
  шаг. Чем дальше он продвигался под сводами живого тоннеля, тем темнее
  становилось вокруг. Казалось, внезапно наступила ночь. Все его чувства
  обострились, и теперь он чутко вслушивался в тишину вечернего леса,
  вглядываясь во мрак впереди. Его взгляд блуждал, не задерживаясь надолго в
  какой-то определенной точке, переходя от одного подозрительного сгустка
  тьмы меж деревьями и кустами к другому.
   Сперва он подумал, что тихое, заглушенное звуками его собственных
  шагов сопение просто послышалось ему, но вот оно раздалось снова. Он
  остановился, прислушиваясь. Снова все стихло. Это было более чем
  подозрительно. Обычно лес полон звуков - шорохов, хлопанья крыльев,
  вскриков ночных птиц. Много лет тому назад он научился отличать звуки,
  издаваемые животными или ветром, зашумевшим в листве, от шума,
  производимого людьми, крадущимися за своей жертвой или сидящими в засаде:
  если