пустой желудок, вскружило головы двоим
  супругам, и Генрик, наказав сыну глядеть за жарким в оба - "шкуру спущу,
  щенок, если что случится" - увлек в спальню свою "коханну". Януш послушно
  встал у очага, поворачивая ручку вертела каждые две минуты - ведь если
  поросенок подгорит, ему не избежать суровых побоев - и поглядывая на стол,
  где лежало сырое мясо. У мальчугана текли слюни от запаха жаркого.
   Удостоверившись, что дверь в спальню крепко заперта, мальчик на
  цыпочках подошел к столу, воровски озираясь. Дрожащими руками он взял
  кусок свиной печени; скользкое сырое мясо отнюдь не казалось ему
  неприятным на ощупь. Понюхав его, словно трусливая дворняжка, готовая
  стащить лакомый кусочек из-под носа зазевавшейся хозяйки - запах не был
  сильным, но заглушал аромат, доносящийся от очага, - он впился в сырую
  печень зубами.
   Оказалось, есть сырое мясо не так-то просто. Оно было жестким и
  упругим, словно резина, и от него невозможно было откусить ни кусочка.
  Януш положил печень на стол и взял кухонный нож. Осторожно отрезав тонкий
  ломтик (при этом ему доставляло удовольствие смотреть как кровь стекает по
  острому лезвию, терзающему нежную плоть) он положил его в рот и начал
  жевать. Сначала оно показалось ему отвратительным, но постепенно он привык
  к необычному вкусу и даже ощутил в нем своеобразную прелесть.
   Мальчик проглотил мясо и отрезал еще один кусок.
   В предрассветный час, когда соседи еще спали, вся семья собралась