разговор ночью в бараках, он доносил
  лагерному начальству о содержании разговора и называл имена заговорщиков.
  Его угодничанье перед фашистскими выродками, его прилежание и трудолюбие
  (к слову сказать, во много раз превосходившие его усердие в поле на родной
  ферме) были замечены и охраной, и его товарищами-узниками. В кругу
  заключенных он стал отверженным, его чурались и избегали говорить при нем
  на важные, серьезные темы. Хотя соседи по баракам подозревали, что
  Палузинский - шпион охраны, прямых улик против него никто не имел. Его
  ненавидели за готовность служить Третьему Рейху и услужливое заискивание
  перед немцами. К счастью для Януша, узники Майданека были настолько
  запуганы и истощены физически, что расправа ему не грозила - большинство
  заключенных пребывало в вялой апатии, и сильные страсти не рождались в их
  обессилевших душах - в нацистском концентрационном лагере дух человека,
  его достоинство ломались прежде всего.
   Как-то раз Палузинский вместе с колонной из двадцати с лишним человек
  шагал из лагеря, направляясь к вершине холма, где немцы устраивали
  массовые истребления заключенных. (Такие жуткие расправы над многими
  сотнями людей не были редкостью в лагерях смерти; фашисты и предатели
  своего народа, завербовавшиеся в охрану, цинично шутили, что человек,
  попавший в лагерь, мог выйти из него лишь через трубу крематория.)
  Небольшой бригаде, в которую попал Палузинский, было приказано ждать возле
  специально