щипцами и
  притупленными на концах ножами: их задачей было выдергивать изо ртов
  убитых золотые зубы и срезать с пальцев драгоценные кольца, которые у них
  не успели отобрать при первом досмотре.
   Януш не испытывал ни страха, ни стыда, выполняя эту работу. Он давно
  уже научился заглушать в себе малейшие укоры совести, а лагерное
  заключение настолько изуродовало его душу, что он не испытывал шока при
  виде многих сотен окровавленных, изуродованных людей. Ловко и деловито он
  скользил меж поверженных тел, словно перед ним лежали не люди, а только
  что заколотая домашняя скотина. Свежее мясо. Вот чем было для него это
  беспорядочное нагромождение рук и ног, торчащих из общей кучи человеческих
  тел. Белые туши. Среди них попадалась еще розовевшая живая плоть. Что же
  напоминал ему этот цвет? Ах, конечно, он вспомнил: того маленького
  поросенка...
   Никто не видел, как он вытащил из общей кучи тел пухлую руку женщины
  - массивное золотое кольцо сидело на пальце так плотно, что его край
  врезался в кожу. Гестапо проявило милосердие: палачи не стали срезать
  драгоценность у нее с руки, пока она была жива. Он долго пилил палец
  ножом, и наконец ему удалось перерезать сухожилия. Никто не обращал на его
  возню ни малейшего внимания. Он стащил кольцо с окровавленного,
  изувеченного пальца. Затем впился зубами в мясо, лохмотьями свисавшее с
  тонкой белой кости. Немного подержав его во рту, чтобы высосать кровь, он
  едва не проглотил чуть