сладковатый на вкус кусок. Глаза женщины открылись.
  Она глядела прямо на него, и он сделал резкое движение, словно хотел
  спрятать ее отрезанный палец за спину. Кусок застрял у него в горле. Взор
  женщины помутился - жизнь покидала ее обескровленное, истерзанное пулями
  тело. Он сделал над собой усилие и проглотил кусочек человеческой плоти. И
  оторвал зубами еще кусок. И еще, и еще.
   Это стало как бы поворотным этапом в его судьбе, началом его
  выживания в лагерных условиях. Он не испытывал ни стыда, ни удовольствия.
  Он просто нашел неожиданную поддержку там, где до сих пор ее никто не
  додумался искать. Теперь он мог есть свежее мясо - небольших кусков,
  проглоченных им, пока никто не видел, хватало, чтобы поддержать силы в его
  истощенном теле. Это помогало ему кое-как влачить свое существование, не
  опасаясь голодной смерти.
   Он долго болел после того, как в первый раз наелся сырого мяса - его
  желудок не привык к обильной и сочной пище. Ему повезло - он быстро
  оправился, а слабость, которую он чувствовал после рези в животе и
  сильного поноса, не смогла повредить новой кровавой трапезе. Януш словно
  второй раз родился на свет; теперь он выделялся среди остальных
  заключенных - мрачных, унылых людей, едва волочивших ноги и нередко
  падавших в обморок от истощения на утренней поверке, - своим бодрым видом:
  ему хотелось выжить, как никогда раньше. Впоследствии он стал более
  осторожным и тщательно следил за тем, чтобы