он почувствовал, как чьи-то зубы впиваются в его живот. Но
  боль становилась все слабее - чувства покидали измученную плоть, и это
  было так приятно, так хорошо...
   Прошел день, а затем еще несколько суток, но никто не заглянул в
  барак, где лежал Януш, никто не забрал трупы и не принес новых умирающих,
  чтобы свалить их под ветхой крышей, среди других неподвижных, полумертвых
  тел. Лишь на пятые сутки дверь отворилась, но на сей раз в нее вошли не
  работники из похоронной команды, а русские солдаты - было лето 1944, когда
  Польшу освобождали от немецких оккупантов.
   Русские, ожесточившиеся в смертельной схватке с нацистскими
  извергами, закаленные теми ужасами, которые им пришлось повидать в
  кровопролитнейшей из войн за всю историю человечества - второй мировой, -
  почувствовали тошноту и слабость, когда перешагнули порог барака смерти в
  Майданеке. Только один человек остался в живых в этом жутком месте, и,
  по-видимому, он сошел с ума от всего, что творилось вокруг. Он лежал на
  полу среди обезображенных трупов, истерзанных чьими-то зубами - очевидно,
  крысы проделали лаз в барак и устроили свой страшный пир среди трупов и
  тел умирающих.
  
  
   К несчастью для жителей Польши, русские, освободившие территорию
  страны от немцев, не собирались покидать ее. Польша попала под
  коммунистическое ярмо, и снова рабочие и крестьяне почувствовали на себе
  государственный гнет. Деспотия, хотя и не столь сильная, как во времена
  Третьего